d5e09463     

Папанин Иван Дмитриевич - Лед И Пламень



Папанин Иван Дмитриевич
Лед и пламень
Автор этой книги, дважды Герой Советского Союза, кавалер восьми
орденов Ленина, известен всему миру как начальник первой в мире
дрейфующей станции "Северный полюс-1"
И Д Папанин рассказывает в своей книге о том, как под руководством
партии и правительства осваивался Северный морской путь и обживались
районы Крайнего Севера, об удивительных людях - ученых, моряках,
летчиках, чьими трудами были покорены эти суровые края; о том, как
создавался советский научный флот и какие проблемы решают сегодня наши
ученые, осваивая Мировой океан.
НАЧАЛО
Один из районов Севастополя - Корабельная сторона - был в конце
прошлого века отдаленной окраиной города. Исполосованная балками
Корабельная сторона лежит на берегу Северной и Южной бухт; она словно
самой природой предназначена для стоянки крупных судов: и в шторм здесь
сравнительно тихо.
Ну, а тогда, в конце девяностых годов, здесь было тихо почти всегда:
море, горы, зеленые скаты холмов. Красиво.
У каждой балки было свое названые. В одной из них - Аполло-новой -
находилось наше жилище, где я и родился 26 ноября 1894 года.
Аполлон у древних греков был богом красоты. Нашу же балку так назвали
словно в насмешку. Видно, в минуту безудержного веселья пришло в голову
какому-то досужему остряку так окрестить ее. Но Аполлонова так
Аполлонова. А название Корабельная сторона понятно и без объяснений. На
Корабушке, Корабелке селился простой люд. В основном это были рабочие
морского завода и матросы - те, кто обслуживал корабли, и те, кто на них
плавал.
Народ это был неприхотливый, простой, жил в открытую - все было на
виду. Да и как иначе, если дома-курятники - по-другому не назовешь -
теснились бок о бок, щели в стенах в палец, слышимость отличная.
Корабушка секретов и не признавала. Заборов она не знала. Собак на цепи
- тоже. Собаку, если она на привязи, кормить надо, а жили впроголодь.
Жили дружно, каждый, чем мог, старался подсобить соседу. Оно и
понятно: богатство рождает зависть, разъединяет; нужда сплачивает.
На Корабелке считалось зазорным взять хоть копейку, если помог кому
погреб соорудить или крышу подлатать. Шло это не только от бедности.
Дружба, спайка - древняя моряцкая традиция.
Истые дети Аполлоновой балки, мы не обращали внимания на всю грязь и
неустроенность окружающего. Особенно грязно было во время ливней, но мы,
мальчишки, были им рады. Не только потому, что можно было пускать
кораблики. Потоки воды выносили всякую всячину, в том числе
металлические изделия. Как мы радовались, когда находили медные и
латунные обломки - пластинку, дверную ручку...
Платили за фунт меди 10 копеек. Два фунта наберешь - получаешь, по
нашим понятиям, целый капитал - 20 копеек. То-то матери радость!
В нашей семье было девять детей. Выжило шестеро. За стол мы садились
все сразу, ставилась на стол большая миска. Отсутствием аппетита никто
не страдал, чуть зазеваешься - увидишь дно. Вот все и старались, ложки
мелькали с молниеносной быстротой.
Не помню случая, чтобы кого-то из нас приходилось уговаривать: "Ложку
за маму, ложку за папу, ложку за бабушку..." Даже самые маленькие и те
относились к еде с уважением и никогда не говорили: "Я этого не хочу,
хочу того-то". Закон для всех был простой: что на стол поставили - ешь.
Не хочешь, вылезай из-за стола, больше ничего не получишь. Никто никогда
от еды не отказывался, все с надеждой смотрели на мать - не будет ли
добавки?
Мать моя, Секлетиыья Петровна, самый дорогой мой человек



Назад